Дни лета наливались, как яблоки. К Преображению Господню они были созревшими и как бы закругленными. От земли и солнца шел прохладный яблочный дух. В канун Преображения отец принес большой мешок яблок... Чтобы пахло праздником, разложили их по всем столам, подоконникам и полкам. Семь отборных малиновых боровинок положили под иконы на белый плат – завтра понесем их святить в церковь. По деревенской заповеди грех есть яблоки до освящения

Плывучая людская молва твердила, что прадед Глебушки со своими сынами держали постоялый двор на проезжей дороге, опаивали смертным зелием заночевавших постояльцев, грабили их, а тела, якобы, бросали в глубокие болотные трясины. В десяти верстах от города, в синих лесных затишниках лежат эти болота и прозываются «Мертвецкими»

Она шла к машине, а за ней тоненькими тягучими струйками вытекал из пакета, порезанного стеклом, жидкий, ароматный, только вчера выкаченный и подаренный ей мёд…Слёзы застили глаза.
- Лучше бы вчера попробовала, хоть ложечку…
В машине она разрыдалась

Немного вздремнул и вдруг слышу: никак собака лает где-то. Открыл глаза - лай все ближе и ближе. Видно, учуяла меня - так и рвется. Понял я, что погибель моя пришла, упал на колени, тяжко сжалось сердце: умираю ведь без покаяния. Схватили меня и потащили куда-то. Ну, думаю, не жилец я на этом свете. Слышу, как один чекист говорит другому:
- Видно, это тот шпион, которого ждали

Стихотворение прихожанки Воскресенского храма с. Шипулино Татьяны Самоваровой

Пока она хлопотала, молодой человек сидел за столом и перелистывал лежавшее там жизнеописание преподобного. Когда же хозяйка села с ним за стол, он стал просить ее дать прочесть эту книгу. Никакие уговоры не действовали. Тогда, поблагодарив за чай и попрощавшись, он схватил книгу и выскочил за дверь, пообещав на ходу скоро вернуть ее

Простыни жгут тело, подушка тоже раскаленная. Хотя бы немного прохлады!
А откуда это такой свет появился в комнате? Яркий и вместе с тем мягкий, нежный. Что это? В самом центре света - Казанский образ Божией Матери. Я его хорошо знаю, такой висит у бабушки. Только это не изображение, а Святая Дева живая, и волны радости идут от Нее ко мне.
- Мама, - неожиданно громко говорю я, - Божия Матерь пришла к нам.
Мама подходит ко мне и плачет:
- Деточка, это тебе перед смертью кажется - ты умираешь

Стихотворение прихожанки Воскресенского храма в Шипулино

Тревога усиливалась, и старик вышел на дорогу. «Почему мне так тревожно? – подумалось ему. – Это, наверное, наши возвращаются с праздника». В кромешной тьме южной ночи он ничего не мог разглядеть, да и люди были еще далеко. Просто в тишине звуки далеко слышны. Но старику казалось, что это многими голосами говорит беда и что ног у нее тоже много. Шествие остановилось прямо перед ним. Впереди шел Нугзар. Когда-то в детстве они вместе бегали купаться на реку, были заводилами всех ребят села. Теперь Нугзар был такой же седой, как Ираклий. И теперь он был вестник беды для своего друга детства. Когда-то они вместе ушли на фронт, воевали в одном полку и вместе вернулись в село. Много они видели страшного в ту войну. Но сейчас было страшнее. И сжав руки друга, Нугзар, задыхаясь, произнес: «Ираклий, Томаз убит»

Как историк, Юрий Никитич интуитивно угадывал спасительное значение религии в истории народа, но сам – дитя атеизма – себя пока не мог переломить, чтоб стать с женой под венцы: учителя, все-таки, – думал он, – стыдно как-то; скажут: вот в партии когда-то был, теперь в церковь пришел. Смеяться еще начнут. Что в этом приятного

Отрывок из книги "В мире молитвы"

Размышления в стихах

Березы под нашими окнами журчали о приходе Святой Троицы. Сядешь в их засень, сольешься с колебанием сияющих листьев, зажмуришь глаза, и представится тебе пересветная и струистая дорожка, как на реке при восходе солнца; и по ней в образе трех белоризных ангелов шествует Святая Троица

Он много лет прожил пастухом в афонской пустыне, погруженный в молитву и счастье. Однажды он не смог удержаться от переполнявшей его радости и думая, что его никто не слышит, стал петь.
Козлы обступили его и стояли, затаив дыхание, очарованные красотой пения своего пастуха. Один монах-пустынник, который оказался неподалеку, увидел стоящих в таком странном положении козлов

Стихотворение Татьяны Самоваровой, прихожанки Воскресенской церкви с. Шипулино

И как-то принёс пацан один, уже не помню кто, тоже макет. И макет не помню, а вот случай запомнил. Что-то возился наш физрук в зале, мы в корзину мяч кидали. Перемена шла. И тут залетает тот парень, шарфом лицо прикрыл и орёт: "Ложись!" А сразу и не заметно, да и если увидишь, то не сразу поймёшь, что это учебная граната

Ну, тут глядим - от всей церкви-то один только алтарь остался - стоит, как был. От прочего-то - только осколоши кирпичные. Тишина была тяжелая, душная, как перед грозой. Все стоим, молчим, даже Аниска - и та приумолкла - загляделась, мужики-то все из-за кустов вышли, мрачные, хмурятся, вся дурь с них будто и слетела, один уполномоченный вертлявый такой, улыбистый, стал-таки распинаться, да на него шикнули - и его оторопь взяла... Стоим, глядим, а из алтаря по этим-то, по осколошам, идет отец-то Николай, живой, только подрясничек у него весь в известке, изорванный, а в руках образ-то этот сжал, крепко так, будто за него только и держится, чтоб не рухнуть

Предлагаем вам стихотворение одного из прихожан Вознесенского храма в Тархово

О настроении последних дней Великого Поста

Тот день, 7 апреля, начинался как самый обыкновенный будний день, разве что на работу она ехала чуть позже, чем обычно. Она сидела в троллейбусе, привалившись к оконному стеклу, и рассеянно смотрела на залитый солнцем город. Вошедшая на остановке молодая женщина попросила пробить талончик. Анна потянулась к компостеру и почувствовала, как мягко перелилась по шее и груди цепочка и крест, словно живой, слегка царапнул кожу. На ум вдруг пришла по-школьному простенькая мысль: "А как Он знает, кто носит крест, а кто - нет? Может, там есть приборы специальные? Как у этих самых энэлошников?"

Вот уже за неделю стали ко мне подходить и спрашивать: "Батюшка, а вот это можно постом есть? А вот это? А читать что? Батюшка, а сколько поклонов надо класть?" И никто не спросил: а что сделать нужно ближнему? Как проявить любовь к Господу делами своими? И получается: живут две соседки на этаже, каждая в своей квартире поклоны кладет, следит, чтобы еда была самая-самая постная. И на службы ходят - а друг с другом вот уже год как не разговаривают

Хотим познакомить вас с еще одним стихотворением Татьяны Самоваровой

Однажды Денис Петрович в ожидании обедни сидел в соборной ограде и незрячими глазами своими тянулся к солнцу, ловя тепло его. Дедушки Гуляя не было. Бывший московский миллионщик был тих и как-то благовиден озаренным лицом своим, разветренными снеговыми волосами, смиренными руками, положенными на колени, и жалостной слепотою своею.
Я сказал ему: "Здравствуй, Денис Петрович". И он ответил тихим приветным голосом: "Христос спасет"...
Не знаю почему, я сразу же спросил его:
- А тебе не жалко, что ты всего богатства лишился?

До начала 90-х годов XX века произведения Никифорова-Волгина были практически запрещены в России, ведь писателя расстреляли в 1941 году как врага народа. И только недавно его прекрасные книги стали возвращаться. Они сразу полюбились православным читателям, так же как книги И. С. Шмелева и Н. С. Лескова.
Предлагаем вам отрывок из книги "Родные огни"

Эту историю рассказал покойный владыка Антоний, митрополит Сурожский

Наш город ожидал два больших события: приезда архиерея с знаменитым протодьяконом и чин провозглашения анафемы отступникам веры.
Про анафему мне рассказывали, что в старое время она провозглашалась Гришке Отрепьеву, Стеньке Разину, Пугачеву, Мазепе, и в этот день старухи-невразумихи поздравляли друг дружку по выходе из церкви: "С проклятьицем, матушка". При слове "анафема" мне почему-то представлялись большие гулкие камни, падающие с высоких гор в дымную бездну.
День этот был мглистым, надутым снегом и ветром, готовый рассыпаться тяжелой свинцовой вьюгой. Хотя и объяснял мне Яков, что анафему не надо понимать как проклятие, я все же стоял в церкви со страхом

Редкий великопостный звон разбивает скованное морозом солнечное утро, и оно будто бы рассыпается от колокольных ударов на мелкие снежные крупинки. Под ногами скрипит снег, как новые сапоги, которые я обуваю по праздникам.
Чистый понедельник. Мать послала меня в церковь "к часам" и сказала с тихой строгостью: "Пост да молитва небо отворяют!"

С Мытаревой недели в доме начиналась подготовка к Великому посту. Перед иконами затепляли лампаду, и она уже становилась неугасимой. По средам и пятницам ничего не ели мясного. Перед обедом и ужином молились "в землю". Мать становилась строже и как бы уходящей от земли. До прихода Великого поста я спешил взять от зимы все ее благодатности, катался на санях, валялся в сугробах, сбивал палкой ледяные сосульки, становился на запятки извозчичьих санок, сосал льдинки, спускался в овраги и слушал снег

Но вот уже утро. Повсюду солнце. Бабушка заваривает чай на листьях смородины - так и чувствую я сейчас пахучую струю смородинного пара. Удивительно силен запах смородины. Зимой, в лютый мороз, разотрешь пальцами смородинную почку, закроешь глаза - и переносишься в летний день