Клин православный

Московская епархия Русской Православной Церкви

Гробница
Храм Благочиние Статьи Вопросы священнику
Приветствую Вас Гость | Четверг, 13.05.2021, 21:23 | RSS
 
Форма входа
Логин:
Пароль:

Воскресная школа

Занятия в воскресной школе
и на Библейско-богословских курсах



Христос Воскресе!
Пасха
Христос Воскресе!


Богослужения
Храм иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость"


Поддержите создание крестильного храма!

Рубрикатор статей
Жизнь благочиния
Из церковной жизни
Церковные праздники
Церковные Таинства
Как мы веруем
Духовное просвещение
Нам пишут
Здоровье душевное и телесное
Семь-я
Литература, искусство
Осторожно: секты
Церковь и общество
От иллюзий к реальности
Видео

Актуально

Предстоящие события


Перейти на новую версию сайта

Главная » Статьи » Литература, искусство

Гробница

Автор: Василий Никифоров-Волгин

Гробница

Все были изумлены, когда увидели за всенощным бдением Якова Льдова. За свое пятнадцатилетнее проживание в посаде слыл он за безбожника и отступника, так как церкви не признавал, праздников Господних не почитал и обо всем божественном отзывался с хулою и злобой.

Осел он в посаде после гражданской войны, построил большой дом, женился на какой-то пришлой молчаливой бабе и занялся крестьянством. Кто он, откуда - никто не знал, а спросить его не решались. Яков образом был темен, волосат и угрюм, на слова скуп, глаза имел пронзительные и человеконенавистные. Именем его пугали беспокойных ребят, и все были уверены, что он, если не бывший душегуб, то, во всяком случае, каким-то черным грехом отягощенный. Знали только доподлинно, что он имел немалые деньги, шибко пил, и причем один, ночью, при свечке, при закрытых ставнях.

При входе его в церковь все перешепнулись и стали искоса смотреть на него. Яков стоял прямо, не шевелясь, опустив по швам длинные угрюмые руки. Всех занимал вопрос: перекрестится Яков или нет? Он стоял без движения, остро уставившись в темный угол, и даже не опустился вместе с другими на колени, когда пели "Хвалите имя Господне". Почему-то впервые только в церкви заметили, что Яков стал седым, похудевшим и как бы восставшим от долгой болезни.

Всенощная приближалась к концу. За окнами шумел церковными деревьями густой августовский вечер. После пропетия "Взбранной Воеводе" и расстанного, на сон грядущий, после благословения отца Кирилла церковь стала пустеть. И когда в ней, кроме священника да причетника, гасившего лампады, никого не стало, к амвону подошел Яков Льдов.

- Тебе что, Яков? - спросил священник.

- К вам, батюшка. Исповедаться хочу.

По горячей возбужденности тона и по той нутряной боли, какая прозвенела в словах его, отец Кирилл почувствовал, что исповедь предстоит серьезная, глубокая и, может быть, страшная…

В полутемной церкви, озаренной лишь лампадами перед иконостасом, отец Кирилл начал таинство исповеди. Подойдя к аналою с лежащим на нем крестом и Евангелием, Яков стал исповедаться. Говорил он отрывисто, угрюмо и тяжело, словно поднимал целину, часто задумывался и вытирал пот на лбу. Временами озирался по сторонам и цепко хватался за аналой.

- Мы отступали, - рассказывал он, - на город наседали красные. Нашей армии приходил конец. И вот, чтобы обеспечить себе положение в другой стране, решились мы, пять человек, на одно необыкновенное дело - украсть из собора серебряную, драгоценными камнями украшенную гробницу Преподобного. Составили мы план. Раздобыли лошадей. На дровнях (зимою дело было) подъехали мы к собору. Требуем церковного сторожа (духовенство разбежалось). Является церковный сторож.

- Ключи от собора! - требуем. - Открывай!

- На что вам? - спрашивает сторож.

Объясняем ему: так, мол, и так, сегодня ночью в город войдут красные - и нам главнокомандующий приказал срочно вывезти из собора мощи Преподобного за границу, дабы коммунисты не надругались над ними...

- Ежели не веришь, - говорим, - вот мандат за печатью и подписью главнокомандующего.

Поверил нам сторож и открыл собор. Вечерело. Снег пошел, густой-прегустой. На улицах ни живой души. Все затаились. Вдали орудия бухают. На душе знобно было, но все же вошли мы в собор и приступили к делу. С большим трудом вытащили гробницу да на дровни, прикрыли тряпьем и соломой, гикнули на лошадей и поехали обходными путями к иноземному рубежу. Всю ночь ехали мы лесными дорогами, утопая в снегу, и путь наш освещался заревом большого пожара - деревня горела. И вот мы за рубежом. Остановились. Лес - густой-прегустой. Тут с одним нашим приятелем неладное приключилось. В разуме тронулся. Подошел это он к гробнице Преподобного, да как закричит, да как воскличет, мы даже побледнели все. Стал он то смеяться, то плакать и разные непутевые слова произносить. Чтобы не возиться с ним, один из наших его из нагана прикончил...

Отец Кирилл нервно взялся за наперсный крест, и рука его ходила дрожью.

Яков задумался, и лицо его сводила судорога. Он долго смотрел на свои руки, поднося к глазам то одну ладонь, то другую. Вынул из кармана платок, развернул его и не знал, что с ним делать.

Священник вывел его из оцепенения тихим вопросом:

- Что же произошло дальше?

- Дальше, батюшка, произошло самое страшное... Мы развели костер и стали делить нашу добычу на четыре части.

- Гробницу?

- Да, гробницу. Во-первых, мы сняли с гробовой покрышки драгоценные камни, серебряные кресты, золотые пластинки, а далее... топором разрубили серебряный гроб на доли.

- Как же вы поступили с мощами святого? - в ужасе прошептал священник.

- Мы вынули мощи из гроба, вырыли яму и захоронили их...

- Так, значит, мощи святого лежат в нашей земле?

- Да... здесь... неподалеку... но в каком месте - не помню...

Почти до рассвета в окнах домика отца Кирилла горел огонь, и запоздалые путники видели, как священник в тяжелом раздумье ходил из угла в угол, изредка останавливаясь перед иконами. Долго не гасился свет и в окнах Якова Льдова.

Из книги В. А. Никифорова-Волгина "Родные огни"
Клин. "Христианская жизнь", 2009

Фото: Юлия Павлюк

Солнце играетСолнце играет...
Автор: Василий Никифоров-Волгин
Борьба с пасхальной заутреней была задумана на широкую ногу. В течение всей Страстной недели на видных и оживленных местах города красовались яркие саженные плакаты:
"Комсомольская заутреня! Ровно в 12 часов ночи".



Мати-пустыняМати-пустыня
Автор: Василий Никифоров-Волгин
Не смея сразу войти в избу, он сел на скамейку под яблонями и закашлялся. Скрипнула дверь избы, и на крыльце показалась маленькая старушка, вся в черном, как монашенка.
Чувство ли матери подсказало, что сидит на скамейке потерянный ею сын, жалость ли к этому усталому, кашляющему кровью человеку, сына ли напомнил он, но только она сошла с шатких ступенек крыльца, подошла к нему, села с ним рядом и без слов стала гладить бледные, костлявые руки незнакомого.




Перепечатка в Интернете разрешена только при наличии активной ссылки на сайт "КЛИН ПРАВОСЛАВНЫЙ".
Перепечатка материалов сайта в печатных изданиях (книгах, прессе) разрешена только при указании источника и автора публикации.


Категория: Литература, искусство | Добавил: Pravklin (19.11.2014) | Автор: Василий Никифоров-Волгин
Просмотров: 1299
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Меню сайта

Поиск







Друзья сайта

Статистика

Copyright MyCorp © 2021 Яндекс.Метрика