Клин православный

Сергиево-Посадская епархия Русской Православной Церкви

Преподобный Сергий Радонежский в русской литературе ХХ века
Храм Благочиние Статьи Вопросы священнику
Приветствую Вас Гость | Вторник, 25.01.2022, 23:49 | RSS
 
Форма входа
Логин:
Пароль:

Воскресная школа

Занятия в воскресной школе
и на Библейско-богословских курсах



Рождество Христово
Рождество Христово
7 января -
Рождество Христово



Богослужения
Храм иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость"


Поддержите создание крестильного храма!

Рубрикатор статей
Жизнь благочиния
Из церковной жизни
Церковные праздники
Церковные Таинства
Как мы веруем
Духовное просвещение
Нам пишут
Здоровье душевное и телесное
Семь-я
Литература, искусство
Осторожно: секты
Церковь и общество
От иллюзий к реальности
Видео

Актуально

Предстоящие события


Перейти на новую версию сайта

Главная » Статьи » Литература, искусство

Преподобный Сергий Радонежский в русской литературе ХХ века

Автор: Священник Илия Ничипоров

В литературе Русского Зарубежья религиозные аспекты проблематики имели существенную значимость, свидетельством чему может служить эмигрантский период творчества таких художников, как И. Шмелев, И. Бунин, А. Куприн, М. Осоргин, Б. Зайцев и др. В житийной трилогии Бориса Константиновича Зайцева (1881-1972) о Сергии Радонежском, Алексее Божьем человеке и преподобном Авраамии (1925-1934) силой сердечной, творческой интуиции феномен святости осмысляется в различных ипостасях, в единстве индивидуального и надличностного измерений.

В предисловии к повести "Преподобный Сергий Радонежский" (1925) намечается раскрытие антиномий явленного и сокровенного, созерцательного и деятельного начал в душевном мире святого, уже здесь звучит та глубоко личностная интонация повествования, которая в основной части жития окажется в диалектическом взаимодействии с принципом исторической объективности, с ориентацией на достоверные источники.

С первых глав произведения от детских и отроческих лет Варфоломея автор протягивает нити к будущему пути подвижника.

М.В. Нестеров. Видение отроку Варфоломею

Его родители, домашний быт которых был близок крестьянскому, привечали странников, олицетворявших "то начало ищущее, мечтательно-противящееся обыденности, которое и в судьбе Варфоломея роль сыграло" [1; 221]. В этом просматривается антиномичное соединение верности Варфоломея-Сергия устойчивым, традиционным формам жизни - и его инаковости. Он до конца остается "послушным сыном", не дерзая противиться воле родителей, однако "уже к порогу юности отшельник, постник, инок явно проступили" в нем. Смысловыми кульминациями повествования становятся ключевые символические эпизоды в жизни героя, таящие в себе Божественные предначертания, - начиная от одновременно простой и непостижимой встречи отрока с таинственным старцем ("деревенская картинка, так близкая и так понятная через шестьсот лет!"), предсказавшим ему монашеский подвиг в обители Пресвятой Троицы. С первых же глав возникает сквозное для всей повести контрастное соотнесение исканий Сергия с иными типами праведничества: "Юродство ему чуждо… неприменима судьба бегства и разрыва… не было экстаза, как во Франциске Ассизском".

Постижение человеческого пути Преподобного выводит авторскую интуицию к ощущению глубоко индивидуализированного, спроецированного именно на данный путь Высшего Промысла: "Отвечая типу, складывалась и судьба, естественно и просто, без напора, без болезненности". При изображении его подвижнического опыта у Зайцева происходит символизация предметного мира, когда в этом "плотничестве русском" приоткрывается Божественная тайна: "Через столетия сохранил облик плотника-святого, неустанного строителя сеней, церквей, келий, и в благоуханьи его святости так явствен аромат сосновой стружки".

В стержневых главах повести ("Выступление", "Отшельник", "Игумен", "Св. Сергий чудотворец и наставник", "Общежитие и тернии") выстраивается целостная аксиология пути Сергия к претворению в себе Божьего замысла. Существенны здесь авторские раздумья о вехах аскетического подвига борьбы святого за "организованность человеческой души, за выведение ее из пестроты и суетности в строгий канон", за обретение "духопроводности" души, дающей "ощущать Бога". Авторское слово, соединяющее в себе близость житийной стилистике и богатство образно-ассоциативного ряда, направлено здесь на раскрытие того, как в "прохладном и прозрачном духе" Сергия еще до принятия священства "из уединенного пустынника, молитвенника, созерцателя вырастал… и деятель".

М.В. Нестеров. Труды Преподобного Сергия Радонежского

Передавая Сергиев опыт духовного водительства, Зайцев сохраняет верность контрастно-сопоставительному принципу и подчеркивает, что оно осуществлялось "без видимого напора", в отличие от сурового игуменства Феодосия Печерского, у которого "аскетический подвиг страстнее". Сущность сокровенного игуменства Сергия проистекала, в понимании автора, от осознания этого поприща не как внутренней необходимости, а в качестве "ясного поручения от Церкви - воспитывать, вести пустынную свою семью". В цепочке ключевых эпизодов, сопряженных с тем, как "трудолюбие мальчика и юноши Варфоломея оставалось неизменным и в игумене", - с чудесно привезенным хлебом для ропчущей братии, с источником, с воскрешением ребенка, со смирением перед крестьянином, не узнавшем в Сергии игумена, в строительстве им келии за гнилые куски хлеба - приоткрываются грани наставничества прежде всего духовного, сокровенного, а уже во вторую очередь связанного с устроением внешних форм монашеской жизни. "Не прямым миссионерством", но "уча самим собою", Сергий "выделяет деятельность духовную, водительную от житейских отношений". В композиционном оформлении этих эпизодов раскрываются пластика портретной, "жестовой" детализации ("негромкий голос, тихие движения, лицо покойное, святого плотника великорусского"), земная, географически конкретная почва произрастания этого опыта святости ("север духа… сдержанная, кристально-разреженная и прохладная атмосфера"), и в то же время передается чудесная, надмирная сущность всего происходящего - в видении Сергием райского света и птиц, в услышанном им таинственном голосе об "умножении стада учеников". Путь Сергия в творческой трактовке Зайцева - это не "путь Савла", с неожиданными, мучительными прозрениями, но скорее "непрерывное, недраматическое восхождение" к достигнутым в старости "абсолютной гармоничности и просветленности".

Избегая идеализирующих упрощений при изображении явной и незримой духовной брани на пути святого, Зайцев особенно выделяет сюжет странничества, ухода от сложившихся форм жизни. Таков был временный уход Сергия из созданной им обители в ответ на случайно услышанные гордые слова брата Стефана. Запечатлевая этот шаг святого, автор благоговеет перед тайной сделанного им выбора ("мы можем лишь почтительно предполагать") и прозревает здесь вовсе не "нервный" поступок, а мудрое нежелание "соблазнять" и "разжигать" людские страсти. В этом смиренном временном самоудалении индивидуальность подвижника ("Действовал он тут не как начальник, как святой") увидена в гармоничном созвучии с основами общеправославного мировидения: "Еще вознес, еще освятил облик свой, еще вознес и само православие, предпочтя внешней дисциплине - свободу и любовь".

Антиномия ухода и участия Преподобного в земном служении осмысляется в произведении и посредством воссоздания церковно-исторического и политического контекста русской жизни ХIV в. - поры иноземного ига, соперничества городов и мучительного "собирания земли". Тайна взаимоотношений души и исторического времени приоткрывается в авторских раздумьях о Сергии, которого "горестный вид жизни, ее насилия, неправды и свирепость лишь сильнее укрепляли… в мысли об уходе к иночеству". В русле этого мудрого иноческого ухода - и решительный отказ от митрополичьей кафедры, когда Сергий "спокойно удалился от того, чего другие добивались так усердно". Вместе с тем "отшельник" и "плотник" становится и духовным "наставником и утешителем" князя Димитрия Донского, благословляя его "за имя Христово, за веру православную… душу положить и кровь пролить". Весьма значимы психологические штрихи к изображению напряженной внутренней сосредоточенности святого в день Куликовской битвы: силой духовной прозорливости он заочно "говорил о ходе боя", "называл павших и читал заупокойные молитвы", "был в подъеме высочайшем". Этот одухотворенный молитвенным предстоянием "пред лицом Бога" пассионарный дух выразился и в походе к князю Олегу Рязанскому с увещеваниями, которыми он "утишил" его "свирепство": "Победил Сергий - старичок из Радонежа, семидесятилетними ногами по грязям и бездорожью русской осени отмеривший верст двести".

Таинственное сопересечение ухода и участия в подвиге Сергия постигается и в заключительных главах произведения, повествующих о постепенном оставлении им земного мира. Приближение к равноангельному бытию выразилось в движении от "креста деятельного" к "кресту созерцательному", к пределам земного пути, которые, в отличие от князей мира сего, отягощенных на пороге смерти грехами, не были сопряжены с "усталостью, разуверениями, горечью". Глубоко символичны в этом плане эпизоды совершения Преподобным Литургии в ангельском сослужении, а также явления ему Богородицы с апостолами Петром и Иоанном.

С другой стороны, умноженное в веках участие Сергия в судьбе земного Отечества проявилось в завещанном им наследии. В финале повести происходит значимое расширение пространственно-временной перспективы: созданная Преподобным Лавра явила для России "узел духовного излучения", от которого тянутся нити и к построенной им обители на Киржаче, и к монастырям, основанным его учениками - Авраамием Галицким, Мефодием Пешношским, Саввой Сторожевским и другими "пионерами дела Сергиева, в дальние и темные углы несшими свет". В этой преемственности традиции монашеского учительства Зайцевым прозревается мистическое и одновременно культурное, социально-историческое преображение русского пространства, одухотворение той жизни, что "родится в лесных краях, глухоозерных". И вновь через ассоциативно-импрессионистические образы "благоуханнейшего дитя Севера", аромата стружки, "света прозрачного и ровного" воссоздается в итоговых авторских раздумьях личность Преподобного, которая являет "крепкий и здоровый" тип русской души, опровергая расхожее отождествление ее исключительно с "достоевщиной".

Многоплановыми стали пути художественного осмысления опыта святости в "житийной" прозе Б.Зайцева. Идя по пути психологизации образов центральных героев, "бытовизации" при изображении обстоятельств их земных исканий, автор каждый раз заново нащупывает точки пересечения явленного и сокровенного в их движении к Богу. В самом подвиге святости здесь прозреваются грани как напряженного внутреннего трудничества, так и жертвенного, самоумаляющего служения людям и Отечеству. Существенны в этом плане поэтика меняющихся ракурсов изображения путей и поступков житийных персонажей, композиционное значение ключевых символических эпизодов, формирующих образно-ассоциативные ряды произведений. Проникновенно-лирическое и одновременно обращенное к широкому адресату авторское слово предстает здесь в многообразии смысловых оттенков и стилевых вариаций, открывая перед древним житийным жанром новые перспективы культурно-исторического бытия.

Священник Илия Ничипоров,
доктор филологических наук,
профессор МГУ им. М. В. Ломоносова

Литература:
Зайцев Б. К. Улица святого Николая. Повести и рассказы. М., 2007.
Все цитаты приведены в тексте по этому изданию.

Источник: www.mepar.ru



Молитвенное предстояние преподобного СергияМолитвенное предстояние преподобного Сергия в памятниках иконографии
Автор: епископ Балашихинский Николай
Первые изображения преподобного в молитвенном предстоянии появляются вскоре после его прославления - это иконы, в том числе и шитые, с житийными клеймами. Чаще всего встречается сюжет с изображением явления преподобному Сергию Богоматери со святыми апостолами Петром и Иоанном.



Преподобный Сергий Радонежский. Сергиевский храм в МисиревоПреподобный Сергий Радонежский. Храм преподобного Сергия Радонежского в дер. Мисирево Клинского районаАвтор: Ирина Филиппова
В этом выпуске телепрограммы "Дорога к храму" мы расскажем вам о жизни преподобного Сергия Радонежского, о том, почему так любят этого святого православные люди; об истории и сегодняшней жизни Сергиевского храма деревни Мисирево Клинского района.




Перепечатка в Интернете разрешена только при наличии активной ссылки на сайт "КЛИН ПРАВОСЛАВНЫЙ".
Перепечатка материалов сайта в печатных изданиях (книгах, прессе) разрешена только при указании источника и автора публикации.


Категория: Литература, искусство | Добавил: Pravklin (08.10.2014) | Автор: Священник Илия Ничипоров
Просмотров: 2014
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Меню сайта

Поиск







Друзья сайта

Статистика

Copyright MyCorp © 2022 Яндекс.Метрика