Автор: Протоиерей Игорь Гагарин

«Широк человек», – сказал Ф. М. Достоевский. Писатель поражался, как в одной и той же душе совмещается, казалось бы, несовместимое: идеал Мадонны и идеал содомский. Самые возвышенные стремления уживаются с самыми низменными желаниями. Одно и то же сердце то ищет чистоты и святости, то окунается в грязь и смрад. И эти состояния не просто чередуют друг друга, но порой переживаются одновременно. И нет в этом никакого лицемерия – то и другое совершенно искренне.

Одну и ту же душу можно сравнить с бутоном и… со свиньей. Странное, казалось бы, сравнение. Что может быть общего между ними?

И все же сравнение не бессмысленное. Когда на зеленом стебле появляется бутон, нет в нем ничего прекрасного. Лишь едва заметные кончики лепестков намекают на то, какая красота скрыта в этом невзрачном зеленом комочке. Может случиться, что эта красота так и не раскроется. От холода или недостатка влаги засохнет цветок, увянет бутон, и никто никогда не увидит скрытой в нем красоты и не порадуется ей. В каждой человеческой душе прячется такая красота, столько света! Но многие, очень многие «бутоны» так никогда и не становятся цветами, засыхают и увядают.

Что же до свиньи, то характер ее всем известен и очень метко очерчен апостолом Петром: «…и вымытая свинья идет валяться в грязи» (2 Пет. 2, 22). Ну чем не наша душа! То и дело омываем ее, каемся, принимаем решение не возвращаться ко греху, а потом снова – в грязь!

И главное отличие жизни этого века от жизни «будущаго века» в том, что здесь, сейчас, в земном бытии возможно совмещать и то, и другое. Навалявшись вдоволь в грязи, почувствовать омерзение и идти умываться. А потом, соскучившись по греховной сладости, снова предаться пороку, окунуть свое тело, зрение, слух, помыслы в такие нечистоты, так пропитать ими всего себя, что по сравнению с нами самая грязная свинья покажется белоснежной.

Почему же мы не остановимся на чем-то одном? Наверное, потому, что и то, и другое сладко. Сладость греха и сладость чистоты – совсем разные сладости. В одном случае услаждается самая возвышенная часть души – та, которой дано ощущать Бога; в другом – самая низменная, роднящая нас с животным миром, а вернее, с преисподней, которая постоянно предъявляет свои права на нашу душу.

В этой земной жизни у нас есть возможность выбирать, и наш выбор, пока живы еще, не становится окончательным. Грязный имеет возможность очиститься, чистый – окунуться в грязь. Именно это и делает большинство из нас, поочередно то воспаряя умом и сердцем «горе», к небесам и Господу, то безудержно услаждая чрево и похоть…

Пока живем, любой выбор – не окончателен. И если бы в тот момент, когда идем «валяться в грязи», нам сказали: «Иди, валяйся. Но теперь это уже навсегда. Очиститься уже не получится», – то многих бы это остановило. Потому и соглашаемся на грех, что надеемся еще успеть очиститься. Много низкого и недостойного делает человек, говоря себе: «Это в последний раз».

Смерть рано или поздно сделает любой выбор окончательным. И, может быть, в этом ужас адских мук: увидеть, в какой грязи ты оказался, почувствовать отвращение к этой грязи и узнать, что очиститься уже не удастся никогда.

Не лучше ли уже сейчас сделать свой выбор окончательным, таким, о котором не пожалеешь в вечности? Потому что там, в пакибытии, нам дано или стать той свиньей, которая уже никогда не будет вымыта, или цветком в Божием Саду, цветком, который никогда не увянет и не засохнет, который будет становиться все прекраснее и прекраснее во веки веков.

Величие
Почему я ВЕРЮ?