Клин православный

Московская епархия Русской Православной Церкви

Блокадные крохотки, или Несвятые святые Блокады
Храм Благочиние Статьи Вопросы священнику
Приветствую Вас Гость | Вторник, 25.02.2020, 16:10 | RSS
 
Форма входа


Воскресная школа

Занятия в воскресной школе
и на Библейско-богословских курсах



Богослужения
Храм иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость"


Поддержите создание крестильного храма!

Рубрикатор статей
Жизнь благочиния
Из церковной жизни
Церковные праздники
Церковные Таинства
Как мы веруем
Духовное просвещение
Нам пишут
Здоровье душевное и телесное
Семь-я
Литература, искусство
Осторожно: секты
Церковь и общество
От иллюзий к реальности
Видео

Актуально

Предстоящие события


Перейти на новую версию сайта

Главная » Статьи » Церковь и общество

Блокадные крохотки, или Несвятые святые Блокады

Автор: диакон Владимир Василик

Сегодня мы отмечаем 76-ю годовщину снятия блокады Ленинграда. Время делает свое: всё меньше и меньше остается свидетелей и участников тех страшных и величественных событий – огненного крещения Санкт-Петербурга, всей России, всего народа. Пока они живы, надлежит собирать бесценные свидетельства той эпохи, ту правду, которая воистину избавляет от смерти. Безусловно, и свидетельства проявления народной праведности, святости «несвятых святых», благодаря которой и выстоял наш народ в Великую Отечественную.

***

Рассказывает Людмила Ивановна Павлова, жительница блокадного Ленинграда:

– Родилась я в 1928 году. Когда началась война, мне было 13 лет. Вместе со всеми я дежурила на крышах, тушила зажигалки. Сколько их за это время потушила, уж и не помню. Не уходила с крыш, даже когда сильно бомбили. А взрывы были такие, что однажды лошадь с повозкой во дворе перелетела через гараж.

Да, о гараже. Когда начался голод, в нем стали складывать трупы. Вот лишь одна из картин: идут двое – муж и жена. Ноги опухшие, как у слона. Это потому, что много пили, желая утолить голод. Временно чувство голода засыпало, но за это приходилось расплачиваться водянкой. И несут они в корзине два детских тельца. Двое детей их умерли от голода. А однажды, проходя мимо гаража, я услышала старческий голос: «Помогите!» Звала старушка, которая замерзла в своей квартире. Ее сочли за умершую, отнесли в гараж. А она среди трупов отогрелась, пришла в себя, стала звать на помощь. Ну, позвала я нашего управдома, открыли гараж, выпустили, конечно. Что с ней было дальше – не знаю.

Отец мой, Иван Сергеевич Павлов, был рабочим, сапожником. Но с ним любил общаться брат Бориса Борисовича Пиотровского – директор института. А все удивлялись: чего у них общего? Значит, было. Отец мой был человек очень умный и душевный. А самого Бориса Борисовича я прописывала в 1946 году, когда он вернулся из Еревана – от своих урартских раскопок. Когда началась война, папу в армию не взяли – по возрасту и по здоровью. Он стал бойцом МПВО – противовоздушной обороны города. В его обязанности входила и очистка города от трупов. Собирали их, загружали в грузовики и везли за город – на Пискаревку. А там экскаватор рыл траншеи. Выгружали тела из грузовика и сбрасывали прямо в траншею.

Так вот, однажды шел мой папа по Литейному проспекту и увидел мужчину в дорогом пальто, лежащего на снегу. Очевидно, человек был не простой, начальник. Шел он на работу за карточками, и стало ему плохо. От голода. Спасти его уже было невозможно. Умирая, он попросил отца: «Отнесите карточки домой». И назвал адрес. Отец обещал: «Хорошо, донесу». И донес! Открыла ему дверь женщина – жена покойного. Осмотрелся отец: квартира богатая. И говорит жене: «Ваш муж скончался». Она первым делом спросила: «Что с карточками?» И понятно почему: у них еще оставались дети, а без карточек – смерть. Папа вытащил карточки и отдал ей. Она открывает шкаф – а там дорогие мужские костюмы – и говорит: «Спасибо вам. Берите любой из них». А отец отвечает: «Да на что они мне?» Ничего не взял и ушел. Такой он у меня был. Всегда.

Вспоминает настоятель церкви «Кулич и Пасха» протоиерей Виктор Андреевич Голубев:

– Семья наша была верующая. В храм хотя и не часто, но ходили. Отец мой, правда, состоял в партии с 1924 года, но из нее вышел в 1930 году. Из-за этого много намаялся. Не хотели его брать на работу как беспартийного, из-за этого приходилось переходить ему с одного завода на другой. И, тем не менее, отец мой всегда был патриотом и не держал обиды на советскую власть. Когда грянула война в 1941 году, в действующую армию его не призвали по возрасту. Отец сам ушел в народное ополчение и погиб под Псковом.

С начала Блокады и до сентября 1942 года я был в блокадном Ленинграде. В 1942 году меня ранило осколком во время артобстрела. Мама была на работе, ей говорят: «Идите скорее, ваш сын убитым валяется». А на самом деле я остался жив. Добрые люди на улице подобрали, доставили в детскую больницу. Я потерял много крови, необходимо было переливание. Кровь нашлась, пожертвовали ее моряки-краснофлотцы, сами истощенные и изможденные. Дай Бог им здоровья, если еще живы. И Царствие Небесное, если скончались.

***

К этим воспоминаниям участников тех событий могу прибавить и семейные свидетельства.

Брат моей бабушки Тамары Васильевны Бакановой Евгений Васильевич Баканов (1905–1942) в детстве потерял ногу из-за болезни, но не унывал. Любил петь:

Хорошо тому живется,
У кого одна нога,
И сапог ему не надо,
И порточина одна.

Выучился. Стал большим начальником – одним из замов начальника ЭПРОНа: организации по подъему кораблей. Не сказать, что был горячо верующим, но когда потребовалось крестить мою маму, Галину Георгиевну, то он, рискуя своим положением, нашел священника, привез на своей машине и помог организовать тайные крестины – на чердаке дома в Ящере. Когда началась война и враг приблизился к Ленинграду, он отказался эвакуироваться, несмотря на свою инвалидность. До последней возможности ходил на работу и трудился – вопреки всему тому ужасу, который творился вокруг и о котором он писал в письмах моей бабушке в эвакуацию: «Тамара, ты не представляешь, что здесь происходит, какой ужас… Я чувствую, что ледяная рука смерти всё крепче берет меня за горло». Скончался он в марте 1942 года – от цинги и истощения. Похоронен на Пискаревском кладбище. Уже позднее, вернувшись в Ленинград, бабушка узнала, что Евгений свой паек отдавал соседским детям. Их он спас, выкормил, а сам умер, по сути дела – от голода. Царствие Небесное ему и всем в Блокаду скончавшимся. За веру и Отечество жизнь свою положившим.

 

Источник: pravoslavie.ru


Ко Дню воинской славы России – 75-летию освобождения Ленинграда от блокады
Сдать Ленинград?

 

Перепечатка в Интернете разрешена только при наличии активной ссылки на сайт "КЛИН ПРАВОСЛАВНЫЙ".
Перепечатка материалов сайта в печатных изданиях (книгах, прессе) разрешена только при указании источника и автора публикации.


Категория: Церковь и общество | Добавил: jula (27.01.2020)
Просмотров: 141
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Меню сайта

Поиск







Друзья сайта

Статистика

Copyright MyCorp © 2020 Яндекс.Метрика