Клин православный

Московская епархия Русской Православной Церкви

О пастырской деятельности тайных священников Русской Православной Церкви в 60–80-х годах XX столетия
Храм Благочиние Статьи Вопросы священнику
Приветствую Вас Гость | Среда, 29.03.2017, 12:11 | RSS
 
Форма входа


Великий пост
Великий пост
Великий пост


Богослужения
Храм иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость"


Рубрикатор статей
Жизнь благочиния
Из церковной жизни
Церковные праздники
Церковные Таинства
Как мы веруем
Духовное просвещение
Нам пишут
Здоровье душевное и телесное
Семь-я
Литература, искусство
Осторожно: секты
Церковь и общество
От иллюзий к реальности
Видео

Актуально

Предстоящие события


Главная » Статьи » Церковь и общество

О пастырской деятельности тайных священников Русской Православной Церкви в 60–80-х годах XX столетия

Автор: протоиерей Борис Балашов

 

В 60–80-е гг. церковная жизнь строилась по принципу айсберга: одна часть на поверхности и видима всем, другая часть, как бы подво­дная, внешним по отношению к Церкви людям не видна.

Немалое количество священнослужителей и монашествующих не ограничивали свое церковное служение только совершением бого­служений в храмах. Однако деятельность и личная жизнь абсолютного большинства священнослужителей достаточно сильно контролирова­лась многочисленными надсмотрщиками разных ветвей государственной власти. Священник, служащий на приходе, невольно был ограничен в своей пастырской деятельности.

В 60-80-х годах в России был страшный духовный голод: практиче­ски не было никакой духовной литературы и более чем плохо обстояло дело с проповедью. Ни о чем другом не приходилось и мечтать. Некото­рым священникам удавалось во время исповеди и после окончания бо­гослужений в храме проводить краткие личные беседы с людьми. Беседы на религиозные темы вне стен храма фактически были запрещены, хотя по закону разрешались индивидуальные, один на один, беседы о хри­стианской вере с совершеннолетними гражданами. Пастырская деятель­ность приходских священников должна была сводиться к минимуму: совершению богослужений и треб. Церковная проповедь допускалась ограниченно и была подконтрольна.

В шестидесятые годы власти особенно пытались сворачивать вся­кую церковную деятельность. В это время некоторые архиереи Русской Православной Церкви с огромным риском для себя совершают тайные рукоположения священников, и те незаметно для посторонних глаз ве­дут свою пастырскую деятельность. Они делают то, что не могут делать приходские священники, находящиеся под жестким контролем, ни­сколько не подменяя их, но восполняя их пастырский труд. Эта практи­ка возникла из опасений, что вся легальная деятельность Православной Церкви в нашей стране будет уничтожена.

Господь дал мне возможность хорошо познакомиться с двумя таки­ми священниками.

С четырнадцатилетнего возраста я стал посещать православный храм. Моя церковная жизнь началась с ее полного непонимания. Посте­пенно я знакомился с верующими людьми, которые, как умели, пыта­лись говорить мне о православной вере. По совету одного прихожанина я в первый раз причастился, правда, совсем не понял, что это и зачем. Однако именно после первого Причащения моя духовная жизнь стала развиваться. Другим источником знаний о вере и Церкви стала атеисти­ческая литература и, в первую очередь, журнал «Наука и религия».

Как человек советского воспитания я в некоторой степени умел из кучи словесной шелухи доставать крупицы настоящего знания. Так по­явилось хоть какое-то понимание православного вероучения и церков­ной жизни.

С краткими вопросами иногда удавалось подходить к некоторым священникам, пока они шли из алтаря в комнату, которую им предо­ставлял староста для переодевания и краткого отдыха. Отдельные до­революционные брошюры или перепечатанные на машинке книжки на короткий срок давали некоторые верующие. Вот и все доступные источ­ники вероучения. Слава Богу, Евангелие я смог найти дома в чулане.

Моей мечтой была Библия. Из атеистической литературы я узнал, что она издавалась Московской Патриархией, выяснил из того же ис­точника, где находится редакция Журнала Московской Патриархии. Поскольку духовные книги нигде не продавались, отправился в Ново­девичий монастырь, где в нескольких комнатах Успенского храма раз­мешалась редакция ЖМП. На лестнице, ведущей в храм, встретил по­жилого мужчину в костюме с галстуком. К нему я и обратился с наивным вопросом: «Здесь Библию продают?» Мужчина представился Николаем Павловичем Ивановым, сотрудником редакции ЖМП. Мы кратко по­говорили, и Николай Павлович пригласил меня зайти к нему через несколько дней. При следующей встрече я получил от него подарок – оплаченную накладную на Библию, которую тут же и получил на складе. Сам он мне в руки никаких книг не давал: кругом были люди, а мне было всего шестнадцать лет. Обучение же несовершеннолетних религии явля­лось по советским законам уголовным преступлением.

Знакомство продолжилось. Я звонил Николаю Павловичу домой, и в установленное время мы встречались в вестибюле метро «Фрунзен­ская». Гуляли по улице и беседовали о вере. Я задавал свои вопросы, ко­торых накопилось очень много, и на все получал глубокие исчерпываю­щие ответы. Центром наших бесед был, конечно, Новый Завет, в первую очередь Евангелие. Постепенно Николай Павлович стал давать мне не­большие машинописные работы. Они были о вере, о Христе, истинно­сти христианства, о смысле жизни. Эти небольшие работы были крайне актуальны в годы оголтелого атеизма, помогали разобраться с непони­манием православной веры и духовной жизни.

Когда бывал дома у моего нового друга, занавески тщательно зана­вешивались, на стол ставился чай, чтобы избежать лишних вопросов в случае появления непрошенных гостей. Постепенно я узнал, что подоб­ных друзей у Николая Павловича было много. Среди них были и моло­дые люди, вроде меня, и много интеллигенции. Большей частью беседы носили индивидуальный характер. Каждому посетителю назначалось точное время, с какого до какого он будет в гостях. В 1966 г. Николая Павловича почетно отправили на пенсию в связи с достижением пенси­онного возраста. Разумеется, это было не по инициативе самого сотруд­ника редакции ЖМП и не по желанию его церковного начальства. Но этот выход на пенсию дал ему возможность еще больше времени уделять беседам с интересующимися верой людьми, написанию статей и книг, очень актуальных в то время, а некоторые из них не потеряли своего значения и сейчас. Самиздат, несмотря на то, что за него сажали, активно работал. Разумеется, компетентные товарищи выяснили, кто написал работу «Был ли Христос?» в качестве ответа на атеистическую книжку Воропаевой. Этой работой Николая Павловича была полностью разбита мифологическая теория происхождения Христианства. Книга получила немалое распространение и даже стала известна за рубежом. За нее автор и получил «почетный выход на пенсию».

Николай Павлович был человек очень «ученый и опытный», т.к. в 1933 г. по наводке священника-обновленца был осужден «за организа­цию религиозной молодежи» по 58-й статье и отбыл свой срок на удар­ных стройках БАМа. Поэтому он очень берег своих друзей, всегда был осторожным сам и учил тому своих знакомых. Всю свою жизнь отец Николай с благоговением относился к памяти своего первого архиерея и любимого наставника в вере — Пензенского епископа священномученика Иоанна (Поммера).

Верующих друзей было много. Иногда по определенным поводам Николай Павлович устраивал совместные чаепития. На столе варенье, печенье и чай, а за столом идет оживленное обсуждение духовных и ре­лигиозно-философских проблем. Конечно, занавески всегда были за­шторены, а расходились по одному или по двое и не одновременно.

Постепенно эти люди воцерковлялись и становились прихожана­ми храмов Москвы. Но не все они тогда знали, что Николай Павлович еще в 1955 г., когда преподавал в Саратовской духовной семинарии, был посвящен во иерея архиепископом, впоследствии митрополитом, Гури­ем (Егоровым), а после его кончины находился в духовной связи с его духовным сыном митрополитом Иоанном (Вендландом), впоследствии управляющим Ярославской епархией.

И именно индивидуальной пастырской работой с людьми и написа­нием христианских книг и занимался тайный священник, впоследствии протоиерей, Николай Иванов. Он постоянно учился сам, очень много читал и был энциклопедически образован.

Уже после его кончины (2 мая 1990 г.) были изданы две его книги: «И сказал Бог... Толкование первых глав книги Бытия» и «О смысле жизни. Богословские миниатюры». Этими книгами в советское время зачиты­вались многие верующие, особенно из столичной интеллигенции.

Отец Николай мало кого исповедывал сам, но всегда учил, как надо исповедоваться и подходить к Причащению. Иногда на квартирах пра­вославных людей совершал Крещение детей, когда в храмах родители по своему положению крестить боялись, понимая, что после этого они по­теряют работу.

Отца Николая его многочисленные друзья из провинции нередко звали к себе в гости, а уже там велись, как и в Москве, серьезные беседы.

В такие поездки отец Николай брал с собой только маленьким портфель с набором необходимых личных вещей. И когда случались милицейские проверки по наводке в тех домах, в которых приходилось оста­навливаться, представители правоохранительных органов спрашивали: «Что вы привезли с собой?» — и отец Николай показывал свой малень­кий портфель и объяснял, что больше ничего нет. Власти очень боялись самиздатовской литературы. Но ее возили уже совсем другие люди и не­большими порциями,

В приходском Успенском храме Новодевичьего монастыря он мо­лился, облачаясь, как иподиакон, в стихарь с орарем. Приезжая к своему другу митрополиту Иоанну в Ярославль, отец Николай всегда участво­вал, как и их общий друг, тайный священник Глеб Каледа, в архиерей­ских богослужениях. Их обоих в стихарях с орарями, как иподьяконов, архиерей причащал со лжицы справа у престола после Причашения свя­щеннослужителей, При этом называл их «отец Николай» и «отец Глеб», Все знали, что они старые друзья, и воспринимали это как знак дружбы, а также как некое чудачество митрополита Иоанна,

За столом в архиерейском доме, когда бывали в гостях священники Николай Иванов или Глеб Каледа, всегда велись оживленные беседы на научные и богословские темы.

Иногда, достаточно редко, священники Николай Иванов и Глеб Каледа соборно совершали Литургии в квартире отца Николая.

Сам отец Николай обычно причащался в Успенском храме Ново­девичьего монастыря, иногда и в других московских храмах, его знали многие московские священники.

Для личных бесед к отцу Николаю приезжало немало священников и провинциальных архиереев. Многие из них были его учениками в Са­ратовской семинарии.

Духовным наставником священника Глеба Каледы в юности был священномученнк иерей Владимир Амбарцумов, Всю свою жизнь Глеб Александрович кал еда посвятил науке — геологии. Уже после тайного посвящения во иерея митрополитом Ярославским и Ростовским Иоан­ном в 1972 г. состоялась его успешная зашита докторской диссертации. Новый доктор геолого-минералогических наук продолжает работу во ВНИГНИ и читает лекции на курсах повышения квалификации, про­водит различные семинары, читает факультативные курсы в МГРИ, Московском институте народного хозяйства и различных геологических вузах.

Разумеется, все то, что профессор говорит студентам о научном по­знании Богом созданного мира, согрето его верой и пониманием смысла творения мира его Создателем.

Основой прихода священника Глеба Каледы была его многодетная (с шестью детьми) семья. Храмом стал его домашний рабочий кабинет, который еженедельно, а то и чаще, наскоро переоборудовался в цер­ковь, На воскресные всенощные ходили всей семьей в московские при­ходские храмы, а Литургию служили в своем домовом храме в одной из московских многоэтажек.

Постепенно увеличивается количество его духовных детей. По ве­черам на буднях он совершал у себя дома исповедь своих духовных чал, некоторых крестил.

Это служение было большим стимулом: Литургия дома и Литургия в соборном архиерейском богослужении давали человеку стимул к духов­ному и, я бы сказал, даже интеллектуальному возрастанию, потому что он приобщался к иной реальности, которую даже по богословским кни­гам понять нельзя. Когда отец Николай и отец Глеб приезжали в Ярославль, то на Литургии всегда были книгодержцами. Митрополит Иоанн читан евхаристические молитвы вслух, поэтому они могли вникать в каждое слово литургийной молитвы. Говорить об этой духовной жиз­ни — то же самое, что пересказывать какую-то серьезную музыку свои­ми словами: её можно слышать, впитывать в себя, — и это его служение тайного священника, помимо окормления семьи, о чем уже говорилось, этой домашней общины, давало еще вот что.

Служение этих тайных священников стало своего рода мостиком, который соединял нас с реальным духовным опытом церковной жизни того поколения православных христиан, которое подверглось тотально­му уничтожению безбожной властью. Этот прекрасный опыт духовной жизни в Церкви был уничтожен почти под ноль. И соединяющий нас с поколением христиан первой трети XX в. духовный мост созидали такие пастыри, ж протоиереи Николай Иванов и Глеб Каледа.

В 1987 г. отец Глеб подает заявление об увольнении по собственному желанию с ответственной должности и просит перевести его на долж­ность профессора-консультанта. Такому странному решению полного творческой энергии и сил профессора все сотрудники ВИГНИ были немало удивлены. У тайного священника появляется больше времени. Он начинает подготавливаться к открытому служению Церкви и писать богословские труды. Был успешно прочитан доклад о Туринской Плащанице на конгрессе физиков-ядерщиков в Дубне, а также в своем род­ном институте. На эту тему он публикует статьи в «Журнале Московской Патриархии» и в «Московском церковном вестнике» — раньше она была запретной в СССР, иначе как «очередной фальшивкой католицизма» Плащаницу не называли.

На разных приходах отец Глеб, пока только как профессор и доктор геолого-минералогических наук, проводит беседы о вере, Церкви и хри­стианском понимании творения мира перед активными прихожанами во внебогослужебное время. Это уже стало возможным.

Духовной пищи реально не было, отдельные старые книги в библи­отеке почти недоступны, а тут — живые голоса священников. Причем люди, которые с ними общались, даже не знали, что они священники. Но от этого их пастырское служение среди интеллигенции не умалялось: люди не знали об их хиротонии, не знали об их домашней Литургии, но слышали от них слова о жизни, вере, благочестии, о Боге, даже о науч­ном понимании мира.

Слова человека, который уже имеет евхаристический опыт обще­ния с Богом, который не только богословски и научно подготовлен, но и воспитан духовно и открыл для себя веру не по книгам, а воспринял понимание веры и ощущение богослужения непосредственно от людей, имели огромное значение для верующих. Книги помогают любить и рас­ширять знания, но вера, как предание, передается от сердца к сердцу, и, приняв ее от людей уже ушедшего поколения, от погибших людей, от новомучеников, взрастив её в себе, отец Глеб, как и отец Николай, со­гревали этой верой людей вокруг.

Такую своеобразную проповедь осуществлял отец Глеб и с геолога­ми в научных беседах. Они о чем-то говорили, но через все это всё равно просвечивала Божия мудрость, Божия красота этого мира. И многие люди, которые с ним общались, впоследствии крестились и становились верующими. Это тоже была пастырская деятельность, очень специфи­ческая для советского периода нашей истории, которую некоторые свя­щенники, не служившие официально у престола, осуществляли своим служением.

Когда хороший педагог учит человека петь, важно не только соль­феджио выучить, надо еще голос правильно поставить, так сказать, «настроить». Так вот и в духовной жизни христианина надо не только научить историческим и богословским истинам, надо — и это самое главное — правильно поставить, настроить внутреннюю духовную жизнь человека, привести его внутренний мир к созвучию с евангельским благовествованием. К сожалению, это далеко не всем удается сделать.

Пастырская деятельность тайных священников Русской Православ­ной Церкви протоиереев Николая Иванова и Глеба Каледы, как и мно­гих других подвижников веры, подготавливала в советский период тот духовный подъем, который у нас произошел. Немалый вклад был сделан этими пастырями, потому что, общаясь с людьми, не знавшими Бога, они помогали им увидеть Бога везде: и в науке, и в строении земли, и в мире, и в человеческой душе.

 


В память о брaтe моем
Автор: протоиерей Николай Иванов
Похороны заключенных не сопровождаются церемониями. Умерших здесь не провожают до могилы близкие. Близких в лагерях вообще нет. Погребение не осложняется ни молитвами, ни музыкой, ни слезами, ни речами. Все это с избытком заменяет густая матерная брань, без которой в лагерях вообще ничто не обходится…

 


 

Жизнь в Церкви. Священник Глеб Каледа
Автор: протоиерей Борис Балашов
Контролирующие Церковь товарищи понимали: если на работе профессора Глеба Александровича Каледы узнают, что он выполняет обязанности иподиакона в православном храме, то с работы он будет вынужден уйти. Но профессор - человек умный и энергичный, поэтому он будет искать возможность устроиться на работу в Церкви: либо сотрудником какого-либо церковного учреждения, либо священником в провинциальной епархии. Ни то, ни другое "приобретение" Православной Церкви уж никак не порадует кагебешное начальство в Москве

 

 


 

Перепечатка в Интернете разрешена только при условии наличия активной ссылки на сайт "КЛИН ПРАВОСЛАВНЫЙ".
Перепечатка материалов сайта в печатных изданиях (книгах, прессе) разрешена только при условии указания источника и автора публикации.


Категория: Церковь и общество | Добавил: jula (02.02.2017)
Просмотров: 254
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Меню сайта

Поиск


Друзья сайта

Статистика

Copyright MyCorp © 2017 Яндекс.Метрика