Клин православный

Московская епархия Русской Православной Церкви

­­Особенности пастырского служения в Русской Православной Церкви в условиях господства атеистической идеологии
Храм Благочиние Статьи Вопросы священнику
Приветствую Вас Гость | Четверг, 23.11.2017, 23:37 | RSS
 
Форма входа


Богослужения
Храм иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость"


Рубрикатор статей
Жизнь благочиния
Из церковной жизни
Церковные праздники
Церковные Таинства
Как мы веруем
Духовное просвещение
Нам пишут
Здоровье душевное и телесное
Семь-я
Литература, искусство
Осторожно: секты
Церковь и общество
От иллюзий к реальности
Видео

Актуально

Предстоящие события


Главная » Статьи » Церковь и общество

­­Особенности пастырского служения в Русской Православной Церкви в условиях господства атеистической идеологии

Автор: протоиерей Николай Качанкин, настоятель Успенского кафедрального собора г. Коломны

 

 

Начало исторического бытия Церкви Христовой было сопряжено с гонениями на христиан.

Гонения на христиан проходят красной нитью через всю историю христианства. Эти гонения имели разные мотивы и проявлялись в различных формах.

В ранние века в основном применялись открытые формы гонений на христиан с попытками принуждения к отречению их от своего исповедания.

В этом отношении гонения на Русскую Православную Церковь в начале XX в. принципиально отличались от всех предыдущих гонений: гонения осуществляли христиане, ставшие отступниками.

По сравнению с древними языческими и иноверными гонителями, эти отступники были хорошо знакомы с христианским учением и с христианскими традициями. Эти новые гонители не искали вины христиан, они её придумывали, чтобы формально обосновать свое преследование.

Автор данной статьи стремился, на основании своего опыта и свидетельств других участников духовного противостояния Церкви и атеистического государства, на некоторых примерах рассказать, каков был путь к пастырскому служению и как в этих условиях осуществлялось служение Церкви.

Здесь будет рассмотрен период 70–80-х гг. XX в., когда внешнее, явное гонение на верных христиан прекратилось, но тайное, невидимое продолжалось в самых различных формах.

Этот период советского государства принято считать застоем, но в идеологическом плане маховик атеистической пропаганды, запушенный еще в правление Н.С. Хрущева, работал в полную силу. Одним из главных направлений борьбы государства с Церковью было воспитание населения в духе материалистического мировоззрения.

Вся воспитательная система была подчинена этой цели. Наиболее активно в материалистическое мировоззрение насаждалось в образовательных учреждениях: школах, техникумах, вузах. Все население, особенно молодежь, была охвачена этой системой воспитания: в младших классах дети должны были становиться «октябрятами», т.е. наследниками октябрьской революции. Малышам, вступившим в эту организацию, вручали нагрудный значок, изображавший пятиконечную звезду с портретом Ленина в центре. Эту звезду нужно было носить на левой стороне груди – «у сердца».

При переходе в средние классы школы детей принимали в члены Всесоюзной пионерской организации имени В.И. Ленина. Пионерам вручали красные галстуки, которые должны были носиться на шее. Учеников старших классов принимали в члены «Всесоюзного Ленинского Коммунистического союза молодежи». Комсомольцам давался для ношения на груди другой значок – портрет Ленина на фоне красного знамени. Все эти организации имели свои уставы, свою символику, свои традиции, которые должны были внедрять в сознание детей материалистическое мировоззрение.

Формально вступление в эти организации было добровольным, но дети подвергались давлению со стороны учителей с целью убедить и склонить их к вступлению в эти организации. Вступление детей в школьные советские организации было первым этапом борьбы христиан за свою духовную свободу. Подавляющее большинство родителей добровольно и беспрекословно соглашались на вступление своих детей в эти организации. И только в редких случаях глубоко церковные родители шли на открытое противостояние с атеистической системой: они не позволяли своим детям вступать в эти, по сути антихристианские, организации.

Для самих этих детей отказ от вступления в обществе являлся духовным подвигом: происходило обособление детей от общества, они часто становились изгоями в своем классе и в целом в школе. Для детской психики это отчуждение было большим испытанием. Иногда религиозные родители, зная на своем опыте всю тяжесть для ребенка этого духовного противостояния, спрашивали у пастырей совета: можно ли разрешить ребенку формально вступать в эти организации.

Пастыри, так же на своем личном опыте знавшие как тяжело переживать эти отчуждения, пытались найти правильный ответ.

Ответ одного из архипастырей того времени, можно сказать, определил принцип в подходе родителей к этому вопросу. Он сказал родителям, задавшим подобный вопрос: «Если сможете разделить с ребенком всю тяжесть отчуждения его от остальных детей – не позволяйте вступать в эти организации. Если не сможете помочь своему ребенку – соглашайтесь на вступление».

Не вступивших в школе в октябрята, пионеры или комсомол были единицы. Если молодой человек не поступил в высшее учебное заведение после окончания школы, то его ожидал призыв на воинскую службу. И здесь опять в военном комиссариате юношам задавали пристрастный вопрос: «Почему ты не комсомолец?» Причем эти слова могли сопровождаться угрозами. Следует отметить, что при всей идеологической направленности этой работы, мало кого интересовало твое внутреннее убеждение, нужно было вступить хотя бы формально. Иначе у ответственных за идеологическую работу людей отчетная статистика выглядела не идеально. Руководство школ, где учились «не вступившие», т.е. явно религиозные ученики, опасалось, что с них «строго спросят», если эти ученики поступят в духовную семинарию. Поэтому они с большим расположением давали хорошие характеристики таким своим выпускникам, когда узнавали, что они поступают не в семинарию, а в светское учебное заведение.

Но борьба за души молодых людей не ограничивалась действиями педагогов школ или офицеров в вооруженных силах. Их хотели буквально отрезать от участия в церковной жизни. В дни великих праздников Рождества Христова и Пасхи около храмов дежурили сотрудники милиции и дружинники из числа студенческой молодежи. Их задачей являлось не пропустить на богослужение молодых людей. Молодых людей, идущих на богослужение, при подходе к храму задерживали дружинники и, под предлогом заботы о предотвращении беспорядков, отводили в сторону для выяснения их личности. Продержав их до окончания службы – мирно отпускали.

Особой заботой советской власти являлось недопущение верующих молодых людей к поступлению в духовные семинарии. Среди прочих средств использовался и такой: как только государственным структурам, курирующим Церковь, поступало сообщение о том, что некий молодой человек подал документы для поступления в семинарию, то ему сразу по месту жительства предъявляли повестку на вызов в военный комиссариат на военные сборы. Продержав при военном комиссариате этих людей в течение времени, пока проходили вступительные экзамены в семинарию, их отпускали домой.

Проигнорировать вызов в военный комиссариат было трудно и небезопасно, ведь это касалось воинской обязанности человека. Но выход находили и из этой ситуации: уезжали из дома куда-нибудь до начала экзаменов в духовную семинарию.

Использовались и другие способы создания препятствий для поступления молодых людей в семинарию. Особенно старались не допустить до поступления людей с высшим образованием.

В то время руководство духовных школ должно было согласовывать список абитуриентов с уполномоченным Совета по делам религии при Совете Министров СССР. Уполномоченный Совета по делам религий, получив списки абитуриентов, запрашивал с мест проживания абитуриентов характеристики молодых людей на предмет их лояльности к советской власти. Поскольку эти запросы и ответы с мест были тайными, то открывался простор для произвола.

Показательным в этом отношении был следующий случай. Некий молодой человек из религиозной семьи, окончив медицинский институт и работая врачом, решил поступить в духовную семинарию. Перед этим его, как человека из религиозной семьи, пригласил на встречу по телефону некий сотрудник Комитета государственной безопасности, курировавший в этом городе церковную жизнь. Молодой человек, представляя, что разговор пойдет о сотрудничестве с этой структурой, не явился на встречу. Обиженный этим сотрудник КГБ, когда запросили у него характеристику на молодого врача, поступающего в семинарию, указал, совершенно ложно, что молодой человек проповедовал антисоветские идеи. Этот документ послужил основанием для уполномоченного Совета по делам религий потребовать у руководства семинарии не принимать данного абитуриента. И, конечно, он не был принят в семинарию. Так работала система.

Но и поступивших в духовные школы идеологические структуры государства не оставляли в покое.

Одним из направлений в работе КГБ со студентами духовных учебных заведений было принудить молодого человека к сотрудничеству с представителями этой структуры.

При этом идеологические работники апеллировали к патриотическому долгу молодого человека.

И тут надежным аргументом для верующего человека оказался известный аскетический принцип: «всё делать по послушанию».

Не имея возможности прямо отказаться от сотрудничества из-за опасения быть обвиненным в отсутствии патриотизма, молодой человек соглашался на предложение при условии, что он должен взять на это благословение у своего духовного отца. Очевидно, сотрудники специальных органов, курирующие деятельность Церкви, знали об этом духовном правиле, поэтому возражать против такого порядка действий не могли, ведь это было бы прямым насилием над совестью верующего человека.

Поняв, что их отношения могут стать известны другим лицам, сотрудники КГБ теряли интерес к этому человеку, так как весь смысл этих отношений заключался в соблюдении тайны.

Какое количество верующих людей подвергались подобному воздействию, и каков был результат этих попыток – неизвестно, но в любом случае подобные действия со стороны государственных структур непроизвольно усиливали взаимную подозрительность среди самих верующих людей. А это и было одной из целей «идеологической работы». Эти примеры показывают, что идеологическая борьба атеистического государства против Церкви и верных ее членов, сопровождала все этапы жизни человека.

Надо сказать, что церковной молодежи в 70-е-начале 80-х гг. было очень мало, в храм ходили буквально единицы. Поэтому молодым людям не всегда удавалось найти себе вторую половину для создания семьи из числа верующих людей.

И когда бывали случаи, что, когда девушка из светской среды намеревалась выйти замуж за студента духовного учебного заведения, начинали работать и с ней по линии комсомола, потому что практически все молодые люди были комсомольцами, и по линии руководства учреждения, где работала эта девушка. Но обычно все эти попытки не допустить союза между будущим священником и комсомолкой оканчивалось неудачей. Таков был в то время путь к священству. Конечно, препятствия, воздвигаемые на этом пути государством, мешали, но их преодоление закаляло человека, укрепляло его веру, давало необходимый житейский и духовный опыт. В то время все пастыри Церкви были воинами на поле духовного сражения.

После посвящения в священный сан и направления на приход контроль над деятельностью священника не ослабевал. «Кураторы» от лица КГБ старались любым путем, особенно в крупных городских приходах, поставить во главе церковной общины, в которую должно были входить по закону не менее двадцати человек, своего человека. У старосты (так назывался председатель церковной общины) были большие полномочия, что позволяло ему активно руководить жизнью прихода. Эти обстоятельства так же позволяли государству влиять на деятельность Церкви через противостояние священника и старосты прихода. Деятельность священников в этот период ограничивалась только совершением богослужения внутри храма и проповедью во время богослужения.

За содержанием проповеди священников так же внимательно следили идеологические структуры государства. Если кто-либо из священников проявлял особую ревность в служении или допускал в проповеди критические высказывания по поводу давления государства на Церковь, то уполномоченный Совета по делам религий требовал от местного правящего Архиерея перевода данного священника на другой, обычно более удаленный и малочисленный приход.

После гонения на Церковь при правлении Н.С. Хрущева храмов в стране было очень мало. В областных городах было оставлено по одному-два храма, а сельские находились в отдалении, в глуши, куда было трудно, а в иное время, просто невозможно добраться.

Вместе с тем, общее количество верующих, в своём подавляющем большинстве женщин преклонного возраста, было ещё достаточно велико. Поэтому в большие церковные праздники в храмах собиралось много верующих людей.

Исповедовать всех, желающих причаститься Христовых Тайн, не было возможности. Это время породило в Русской Православной Церкви такое явление как «общая исповедь». Эта общая исповедь проводилась не только в приходах, но и монастырях. Проходила общая исповедь обычно так: священник читал положенные перед исповедью молитвы, а затем читал перечень грехов. Все исповедники при каждом наименовании греха произносили: «Каюсь», затем по очереди подходили к священнику, и он читал молитву на отпущение грехов. Понятно, что проведение общей исповеди было вызвано необходимостью, но такая форма исповеди не могла способствовать формированию у верующих людей опыта личного покаяния.

Для того чтобы ещё больше отдалить общество от Церкви, для христиан воздвигались различные преграды на пути к церковным Таинствам. Например, Таинства Крещения и Венчания должны были сопровождаться обязательной регистрацией этого факта в церковных документах. Сведения об этих лицах попадали к уполномоченному и затем передавались в различные инстанции: по месту работы, в отделение комсомола или коммунистической партии для проведения с этими людьми «идеологической работы».

Основанием для «идеологической работы» с теми, кто принимал участие в Крещении или Венчании, была их принадлежность к комсомольской или партийной организации.

По этой причине таинства Венчания совершались чрезвычайно редко. Но крестить своих детей хотело большинство православного населения страны. Вместе с тем, они не хотели доводить дело до «идеологической работы», поэтому в подавляющем большинстве случаев стремились к тому, чтобы крещение детей было совершено тайно. По этой причине часто крестили детей в отдаленных сельских приходах и в частных домах. В большинстве случаев отцы крещаемых младенцев не присутствовали при крещении, чтобы у работников «идеологического фронта» не было оснований обвинить отца, который мог занимать видный пост или быть даже в руководстве местного отделения коммунистической партии, в нарушении устава партии.

Довольно часто были случаи, когда родители, будучи атеистами, категорически были против крещения своих детей. В подобных случаях часто бабушки этих младенцев, сознавая важность крещения для ребенка, крестили младенцев тайно от родителей.

Священники и сотрудники храмов, ответственные за регистрацию совершения церковных Таинств, понимая, что эта регистрация вызывает у людей боязнь и является препятствием для принятия ими Таинства, шли навстречу их просьбам и совершали Таинства тайно, без регистрации.

Регистрация – так назывался документ, выдаваемый священнику от уполномоченного совета по делам религии и который обозначал, что данный священник зарегистрирован в органах власти как легитимный служитель Церкви.

Эта необходимость регистрации, конечно, была установлена для возможности манипулирования священником.

Часто священников, крестивших детей или венчавших в супружество людей тайно, грозили «лишить регистрации».

В конце 70-х гг. к одному священнику, служащему в селе недалеко от крупного уральского города, приехали родители, с просьбой покрестить их младенца тайно.

В то время такие просьбы могли быть и провокацией: идеологические «кураторы» Церкви могли таким образом проверить священника, насколько он выполняет требование о необходимости регистрации крещения. Поэтому, в ответ на просьбу священник ответил, что по закону он должен при оформлении крещения записать данные о родителях.

«Почему Вы не соглашаетесь крестить? – спросили родители. – Вы что, боитесь?»

«Нет, я не боюсь, – ответил священник, – «Я готов покрестить Вашего ребёнка. Это Вы боитесь и просите совершить крещение тайно».

В конечном итоге священник окрестил младенца тайно, к радости его родителей, но им дал понять, что они не имеют достаточной твёрдости веры, чтобы не обращать внимания на возможные прещения со стороны атеистического государства.

Можно привести множество подобных и других примеров, показывающих, как осуществлялась пастырская деятельность в условиях активного противодействия атеистического государства Церкви Христовой.

Атеистическая идеология государства подкреплялась всей мощью государственных структур, включая такие структуры, как Комитет Государственной безопасности.

Вся идеологическая атеистическая работа была структурирована с тем, чтобы, включив человека в свою орбиту с самого юного возраста, передавать его из одной структуры в другую, не давая возможности вырваться из этого круга.

Происходила постоянная, не всегда видимая борьба между Церковью и государством, между пастырями и идеологами «научного» мировоззрения.

Трудно было архипастырям, которые, с одной стороны, должны были показывать лояльность государству, с другой – помогать пастырям на местах осуществлять своё служение.

Трудно было и пастырям. Они были буквально отрезаны от общества и переносили не только отчуждение, но часто и поношение. Трудно было и детям из религиозных семей, которые, с одной стороны, были включены в общественную жизнь через школу, учёбу, работу, с другой – были чужими для этого общества, потому что не разделяли общепринятого мировоззрения. Это время было временем исповедничества для верных христиан.

Много десятилетий формировались способы и средства борьбы советского государства с Церковью.

И эта система борьбы государства с Церковью стала приносить свои мрачные результаты. Население всё больше отдалялось от Церкви, становилось всё более безрелигиозным и индифферентным к вопросам веры, храмов и монастырей становилось всё меньше. В храмах практически не было не только молодежи, но и людей средних лет, особенно мужчин.

И эта заметная тенденция позволяла некоторым делать вывод, что Русская Православная Церковь постепенно уходит в небытие. Наверное, именно это имел в виду один из гонителей Церкви, Н.С. Хрущев, когда утверждал, что «скоро по телевидению будет показан последний поп». Но у Того, Кто сказал: «Созижду Церковь Мою и врата ада не одолеют Ее», – был другой план о Русской Православной Церкви, И когда наступило время исполнения этого плана, то все эти, десятилетиями создаваемые для борьбы с Церковью и вообще с христианством, структуры, исчезли как паутина.

А Церковь Христова, проведенная своим Главой, Господом Иисусом Христом, «сквозь огонь и воду» (Пс. 65,13), жива и действенна и спасительна и пребудет, по слову Божию, до скончания века.

Источник: Сборник «1917–2017: уроки столетия». Материалы Четырнадцатых Московских областных Рождественских образовательных чтений. – Москва: Информационно-издательское управление МГОУ, 2016. – 335 с. (С. 119–127)


Фото: Юлия Павлюк




Часть 1. Поэтический миф
Часть 2. «Что такое религия?» Вспомним не такое далекое прошлое
Часть 3. Периодизация советской антицерковной и антирелигиозной политики (1917–1939 гг.)
Часть 4. Из истории советской антицерковной и антирелигиозной политики (1917–1923 гг.)
Часть 5. Первые антицерковные декреты советской власти
Часть 6. «Долой стыд – это буржуазный предрассудок»
Часть 7. Антирелигиозная пропаганда в СССР: документы и факты
Часть 8. Массовый террор против верующих 1937–1938 гг.
Часть 9. Рассказ протоиерея Николая Иванова «В память о брaтe моем» (публикуется впервые)
Часть 10. «В память о брaтe моем» (окончание рассказа)
Часть 11. Приказ НКВД № 00486 о репрессировании жен изменников Родины (от 15 августа 1937 г.)
Часть 12. Рассказ протоиерея Николая Иванова «Воспоминания» (публикуется впервые)
Часть 13. Рассказ протоиерея Николая Иванова «Воспоминания» (продолжение)
Часть 14. Из истории советской антицерковной и антирелигиозной политики (1939–1991 гг.)
Часть 15. Об усилении научно-атеистической пропаганды среди молодежи (1959 г.)
Часть 16. Рассказ протоиерея Николая Иванова «Случай на улице»
Часть 17. Особенности пастырского служения в Русской Православной Церкви в условиях господства атеистической идеологии

 


Полигон смерти
Автор: Ирина Филиппова
В новом выпуске телепередачи «Дорога к храму» на вопросы журналиста отвечает протоиерей Кирилл Каледа, настоятель храма Новомучеников и исповедников российских в Бутово

 


 

Трагедия октября. Попытка христианского осмысления
Автор: протоиерей Игорь Гагарин
«Молодой человек! если записки мои попадутся в твои руки, вспомни, что лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от улучшения нравов, без всяких насильственных потрясений»

 


 

Перепечатка в Интернете разрешена только при условии наличия активной ссылки на сайт "КЛИН ПРАВОСЛАВНЫЙ".
Перепечатка материалов сайта в печатных изданиях (книгах, прессе) разрешена только при условии указания источника и автора публикации.


Категория: Церковь и общество | Добавил: pravklin (05.11.2017) | Автор: протоиерей Николай Качанкин
Просмотров: 110
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Меню сайта

Поиск




Друзья сайта

Статистика

Copyright MyCorp © 2017 Яндекс.Метрика